Главная страницаРазное мед. публикации

03/11/14

Однажды на сеансе



Я в напоминающем тюремную камеру подвале, стены которого сделаны из шлакоблоков. Я одна, мне холодно. Там есть маленькое окно, в которое проникает дневной свет. Я смотрю наружу, отчаянно хочу быть там, но знаю, что меня никогда отсюда не выпустят. Никто не придет мне на помощь. Никто меня не спасет.

Потом я ехала по самым грязным улицам Пасадены, переполненная всплывшими на сеансе страшными подробностями. Это был один из тех дней, когда предупреждают об опасности смога, когда уличный воздух настолько отвратителен, что хочется забраться в кровать и накинуть себе на голову одеяло. Но теперь я воспринимала свое пребывание на улице как праздник — небо, деревья, искрящийся в солнечных лучах асфальт. Я ехала домой, я вырвалась из того подвала. Свобода! Мои воспоминания могли полностью меня истощить, но вместо этого я осознала, что выжила. Та маленькая девочка, в отчаянии выглядывающая из крошечного окна, утратила надежду на то, что когда-то у нее будет нормальная жизнь, но моя душа, мой Дух повреждены не настолько, что их невозможно исцелить. Я радовалась Красоте мира во всей ее вонючей, полной смога славе. Этот мир восхит ителен, и я в нем тоже!
Мои эмоции менялись как вспыхивающие сигналы светофора. Облегчение. Ужас. Я выжила. Я такая испорченная. Как я могу быть уверена, что смогу жить в этом мире и не причинять вред другим?

Шли дни, доктор Невертон помогал мне примириться с тем, что со мной произошло. Всплыло еще одно интенсивное воспоминание, пишет http://studcilidiri.ru

Мне, наверное, два или три года. Они говорят обо мне ужасные вещи. Ужасные вещи совершаются с моим телом. Ба-бах! Меня бьют обо что-то твердое головой. Все меркнет.

Я очень напугана. Они снимают это на пленку. Они называют это «проверка экрана». Я отчаянно желаю, чтобы меня кто-нибудь спас, но знаю, что на помощь никто не придет. Потрясение. Ужас. Боль. Я опять чувствую, что мне подмешали какой-то наркотик.

Вот мы и нашли ключевое переживание, как это называл доктор Невертон. Он пытался определить, могут ли удары по голове, физические и ментальные травмы, которые я пережила, объяснить мои эпилептические припадки, хотя до припадка в поезде в Гвадалахару я даже не знала, что это так называется. Сколько раз я просыпалась, чувствуя невероятную усталость! Я была измождена, потому что боялась спать, так как во сне меня преследовали ужаснейшие кошмары. Просыпаясь, я нередко чувствовала, что у меня все болит, все тело в синяках и ссадинах. Не было ничего необычного в том, что простыни оказывались измазанными кровью. Рот болел, казалось, что его растягивали, язык жгло. Может быть, во сне у меня был эпилептический припадок и я прикусила язык? Или это было насилие с оральным проникновением? Меня накачивали наркотиками, перед тем как насиловать? Или это кровь из ран, полученных мной, когда я ухаживала за лошадьми? За всеми этими возможными объяснениями было очень сложно распознать Правду о насилии, что повергало меня в фрустрацию и невероятно утомляло. Но обнаружение ключевого переживания давало надежду на то, что я смогу исцелиться от мучивших меня время от времени эпилептических припадков.

Еще живя с Гангой, я начала учиться контролировать свои припадки. Это была непростая задача, но лучше, чем принимать «дилантин», от которого мои движения становились неуклюжими, а ум затуманивался. Вопреки назначениям врачей, я перестала принимать лекарство и стала выслеживать собственную эпилепсию. На это ушли годы, но я просто устала быть жертвой. Я решила, что припадкам должен предшествовать какой-то сигнал, которого я не замечаю, и стала искать его. Я обнаружила, что прямо перед припадком я становлюсь особенно тупой и неловкой. Если кто-либо со мной говорил, я должна была сосредоточиваться и складывать отдельные слова в предложения; к тому времени, когда мне это удавалось, говоривший уже начинал рассказывать о чем-то другом.

Когда я так туго соображала, все мои действия были абсолютно не эффективны. Сначала при первых признаках припадка я впадала в панику: «О Боже, сейчас начнется». И я решила изменить такую реакцию на «А смогу ли я с этим справиться?». При первых признаках электрической бури у меня в голове я переставала делать то, чем в этот момент занималась, и, глубоко дыша, отводила эту энергию из своей головы, массировала ступни или гуляла. Я галлонами пила кофе, позволявший мне быть в недосягаемом эпилепсии возбужденном состоянии. В первый раз, когда мне удалось, справиться с припадком, я занималась йогой и случайно ударила себя в затылок, прямо в то место, куда стукнул меня насильник, когда я была маленькой девочкой. Мое тело попыталось забиться в припадке. Я чувствовала, как моя сущность пытается выпрыгнуть из тела наружу, и схватила ее, как это делал Питер Пэн, когда притягивал обратно к своему телу свою тень. Завязалась схватка с переменным успехом; я тянула в одну сторону, мою сущность тянуло в другую, потом электрическая буря утихла. Я не потеряла сознания и не искусала себя. Позднее у меня еще случались припадки, но теперь я чувствовала, что все же могу управлять какой-то частью своего мозга, как если бы это была пружина, безвредная, если ее не сжимать.

С помощью доктора Невертона я начала работать с пружиной своей эпилепсии. Когда мы исследовали мои воспоминания о насилии, у меня появлялись сильнейшие физические реакции на пробужденные переживания. Доктор Невертон научил меня успокаивать мой страх дыханием и посоветовал мне отслеживать постоянно крутившиеся у меня в голове мучительные мысли вроде «Я всего лишь раковая опухоль этого мира» или «Я вешу аж семьдесят килограммов и не стою того, чтобы жить», чтобы мы могли разобрать их в ходе сеанса. Он помог мне связать их с подслушанными мной разговорами, которые вели мои насильники, — о том, что я ничего не стою и насколько я бесполезна. До меня начало доходить, что мое нынешнее убеждение, что я одновременно и «слишком», и «недостаточно», было внушено мне еще в детстве, когда я была маленькой и беспомощной. Любая ситуация, которая заставляла меня возвращаться к мысли «Я раковая опухоль», становилась триггером. Она погружала мое большое взрослое тело в состояние страха, в состояние той маленькой, беспомощной, запуганной девочки. В этом состоянии я могла бросаться на всех и каждого. Мне нужно было понять, откуда взялось это калечащее меня убеждение, проследить его до источника и обезвредить. И мало-помалу доктор Невертон помогал мне изгонять из моего тела терзавший меня страх. Источник: http://woody-opt.ru



Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться
Сейчас на сайте посетителей:2