Главная страницаРазное мед. публикации

03/11/14

Я реву, задыхаясь в истерике



Мне, наверное, лет шесть. Я одета в белое платьице с вышитыми на нем цветами. Я очень, очень голодна. Мы в каком-то домике. Приходит мужчина. Это ужасно, но наконец все закончилось. Мужчина вымыл меня и привел в порядок. Я одета в белое платьице. Он гладит меня по голове. Я закрываю глаза и внутренне расслабляюсь. Я говорю себе: «Закончилось. Закончилось». «Видишь? Ей нравится», — говорит мужчина.

Фрагмент за фрагментом, мне открывалась вся картина. Теперь я понимаю, почему всегда ненавидела белую одежду и категорически отказывалась ее носить. Позже я узнала, что мой насильник не разрешал мне есть, пока я не повиновалась; не удивительно, что на меня потом время от времени наваливался изнуряющий, всепоглощающий голод. Я также узнала, что перед насилием мне нередко давали наркотики, и именно поэтому провалы в памяти поглотили большую часть переживания, пишет http://remont-maryno.ru

В то же время, когда я посещала терапию, я влюбилась в чудесного человека по имени Джон. Мы поженились. Я приходила домой и, основываясь на картинах, открывшихся мне благодаря помощи доктора Невертона, рассказывала обо всем Джону. Это было унизительно, но я хотела разорвать цепь молчания. Джон терпеливо слушал, слезы бежали по его щекам, но ни он, ни я не знали, что делать со столь ужасающей информацией.

Постепенно разбираясь в своих подавляемых ранее воспоминаниях на сеансах у доктора Невертона, я стала испытывать еще более неприятные ощущения и нередко — резкую боль в тот же день или через пару дней. Все выглядело так, как будто мое тело готовилось открыть мне еще одну ужасную тайну.

Ой! Кто-то порезал меня теш внизу чем-то острым. Это так больно!

Вспомнив это, мое тело вскочило с кушетки. Позже, в тот же день, я пошла в салон, чтобы сделать восковую эпиляцию перед фотосессией, на которой должна была быть одета в предельно откровенный костюм для занятий йогой.

Работница салона красоты рывком сняла воск с области бикини и помассировала это место мягким полотенцем. Она пристально посмотрела и нахмурилась: «Откуда у вас этот шрам?» Она показала мне старый шрам у самой линии волос рядом с гениталиями. И тут на меня снизошло шокирующее откровение: «Так, значит, все это правда!»

Я не была безумной — безумным было то, что со мной сделали. Я действительно прошла через этот ад. Теперь все мои страхи и кошмары получили свое объяснение.

Как я теперь должна была жить с этой ужасной правдой? Моей первой реакцией стал прилив ненависти к себе. Когда я была ребенком, мне внушили, что я омерзительна и что все плохое, что только со мной происходит, случается по моей вине. Все эти ложные убеждения снова сокрушали меня, и я не могла с ними справиться. Та Ана, которая пыталась прыгнуть с обрыва и убить себя, вернулась во всей красе. Я вновь жила в подавляемом обессиливающем ужасе перед моим насильником, вернулась в те времена, когда была маленькой, в рабство к моей безумной матери.

Случались моменты, когда в стене моей ненависти к себе появлялись просветы. На мгновение я была способна видеть солнечный свет без мучительных приступов стыда. Но просветы в стене тут же исчезали: она опять становилась холодной и непроницаемой. Теперь, зная Правду, я на одном уровне чувствовала облегчение, а на другом — страдала даже больше, чем прежде, — в моей душе открылась такая рана, с которой невозможно было жить.

Порой мне удавалось поговорить с людьми, которые, как и я, старались исцелить свою душу от последствий перенесенного сексуального насилия. Они не считали, что 'я омерзительна, и мне это очень помогало. Слушая меня, они не приходили в ужас. Методом проб и ошибок я узнала, с кем стоило об этом поговорить, а с кем нет. Люди могут слушать о таких мерзких вещах не бесконечно, очень скоро подобные разговоры их утомляют. Кого-то хватает на четверть дюйма; кого-то — миль на шесть, но в определенный момент их терпение заканчивается. Мне потребовалось время, чтобы перестать винить за это и их, и себя.

Мое поведение в отношении пережитого напоминало булимию — когда что-то меня провоцировало, я начинала говорить и уже не могла остановиться. Я выплескивала свои переживания на любого, кто оказывался поблизости.

Основную часть моего ужаса, ненависти и смятения принял на себя Джон. В итоге я отдалилась от него, чтобы он не пошел на это первым, хотя очень дорожила нашими отношениями.

Источник: http://sidlab.ru



Комментарии

Чтобы оставить комментарий, необходимо войти или зарегистрироваться
Сейчас на сайте посетителей:2